Софья Еременко

За юридической помощью ко мне обратилась пожилая женщина за 80, похоронившая своего горячо любимого родного младшего брата, за которым она ухаживала во время его продолжительной болезни.
Будучи единственной наследницей по закону, доверительница подала нотариусу заявление о принятии наследства.

Спустя несколько месяцев моя доверительница узнала о том, что в производстве суда рассматривается дело по иску бывшей жены брата.
Предметом спора являлось установление факта нахождения этой дамы на иждивении у умершего, что позволяло включить ее в число наследников.
Дама заявляла, что брак был расторгнут, но отношения между ней и умершим сохранялись брачные, указывала, что материально зависела от бывшего мужа, проживала совместно с ним до его смерти, вела с ним общее хозяйство и бюджет.
Моя доверительница была обескуражена. Я принялась за дело и стала собирать большую доказательную базу для того, чтобы опровергнуть обстоятельства, указанные в иске.

В материалы дела я представила возражения по существу спора, изложив фактические обстоятельства дела, подкрепила их медицинскими документами, свидетельствующими о том, что умерший был прикреплен к поликлинике по месту жительства своей сестры, различные справки, в том числе об оплате лечения брата моей доверительницей. Представила документы об оплате похорон клиенткой. Мне удалось убедить суд в том, что расторжение брака являлось фактическим и не носило формальный характер.

В ходе горячего судебного спора я представляла все больше и больше неоспоримых доказательств в обоснование своих возражений и в итоге, рассмотрев все представленные сторонами доказательства в совокупности, суд не нашел оснований для установления факта нахождения бывшей жены умершего на иждивении и отказал ей в иске.

Данная категория споров является крайне сложной, точно не ограничивается одним томом дела в 250 листов, ведь сторонам есть за что бороться.
Этот спор объемом в 6 судебных томов, длился больше двух лет, и был выигран мной в трех судебных инстанциях.

Достаточно часто в банкротстве арбитражные управляющие фактически «без разбора» оспаривают сплошь и рядом все возможные платежи должника за трехлетний период и заявляют требование об оспаривании сделки по специальным нормам закона о банкротстве, дописывая в заявлении еще общие нормы гражданского законодательства.
Обычно в суд подается шаблонное и ничем не мотивированное заявление арбитражного управляющего с целью «пусть ответчик все доказывает сам».

С такой ситуацией столкнулась моя доверительница, которую я защищала в Арбитражном суде города Москвы. С нее пытались взыскать почти 5 млн. рублей платежей в конкурсную массу должника – физического лица.

Я подготовила подробный и мотивированный отзыв с правовым обоснованием каждого платежа и приложила все документы, в том числе договоры оказания услуг, по которым осуществлялись данные платежи.
Хорошо, что у доверительницы сохранились все чеки, как она мне сказала, «на всякий случай». Сложнее в ситуации, когда документации нет.

Итог: суд отказал в удовлетворении требования финансового управляющего в полном объеме.
В нашем случае финансовый управляющий не доказал:

• факта нарушения имущественных прав кредиторов оспариваемыми платежами;
• факта наличия осведомленности моей доверительницы о предстоящем банкротстве Должника;
• факта ничтожности сделки.

Мы же доказали реальность данных платежей.
Мне удалось выиграть этот спор в трех судебных инстанциях.

Доверительницы - две сестры, у которых умерла мама, когда девочкам едва исполнилось 18 лет.
На сей раз коммуникация с доверительницами устанавливалась дольше и труднее, поскольку они транслировали явное недоверие ко мне, ввиду того, что несколько раз обжигались, доверяя решение своей проблемы иным юристам, оплачивая их услуги и не получая результата.

В ходе проведенной юридической и психологической работы с клиентками я выяснила обстоятельства их нелегкой жизни. Потеряв жену, их отец все глубже погружался в тяжелую алкогольную зависимость. Он обещал дочкам вступить в наследство, оформить квартиру, оставшуюся после смерти их матери в собственность девочек. Однако обещания не были воплощены в реальность.
Девочки получали высшее образование, параллельно работали, ухаживали за отцом и пытались, как могли, содержать мамину квартиру в порядке. Оплачивали коммунальные платежи, осуществляли ремонт, жили в квартире.
Когда они обратились ко мне, срок вступления в наследство был пропущен сестрами на 8 лет.

Изучив досконально имеющиеся документы, проверив умершую на наличие судебных дел и исполнительных производств в отношении нее, картина стала более удручающей. У умершей имелось большое количество долгов.
При таких обстоятельствах я приняла решение не восстанавливать срок принятия наследства, поскольку, даже если бы мне удалось доказать уважительность причин его пропуска, дочери умершей наследовали бы не только актив в виде квартиры в Подмосковье, но и долги матери, что явилось бы непосильной финансовой нагрузкой для них. Ведь по закону, если вы принимаете наследство, то полностью — как имущество, так и долги.
Я предложила сестрам признать в судебном порядке факт принятия ими наследства в виде квартиры, заявив требование о признании права собственности по ½ доли за каждой.

При оглашении судом решения, после заветной фразы «иск удовлетворить», доверительницы не смогли сдержать слез счастья, а я радовалась результату верно выбранной стратегии по делу.

Отчаявшаяся доверительница обратилась ко мне за юридической помощью после двух проигранных инстанций по делу о разделе имущества.
Главный совместно нажитый актив – доля в крупном бизнесе.

Суд первой инстанции удовлетворил иск бывшего супруга о признании доли в бизнесе его личным имуществом, несмотря на то, что приобретена эта доля в браке.
Обосновывая такой вердикт, суд в решении указывает, что доля хотя и была приобретена в браке, но на личные средства супруга, а доказательств приобретения доли за счет совместных средств моей доверительницей не представлено.
Но решение суда основано не на доказательствах, а на объяснениях недобросовестного супруга.

Суд апелляционной инстанции в ходе рассмотрения жалобы доверительницы, указал на презумпцию возникновения режима совместной собственности супругов на приобретенное в период брака имущество, а также на то, что обязанность подтвердить факт приобретения имущества за счет личных средств возложена на супруга, претендующего на признание имущества его личной собственностью.
И, ссылаясь на обязанность доказывания, суд апелляционной инстанции предложил супругу представить доказательства приобретения доли за счет личных средств, что супруг и попытался сделать.
Суд апелляционной инстанции оставил в силе незаконное решение суда первой инстанции.

Изучив материалы дела, я решаю бороться за справедливый судебный акт в кассационной инстанции.
Расставив точные акценты в кассационной жалобе, указав на нарушение нижестоящими судами норм материального и процессуального права, в ходе упорной борьбы в судебном заседании мне удалось убедить коллегию кассационного суда, что доказательство, представленное моим оппонентом в суд апелляционной инстанции о приобретении доли в бизнесе за счет личных средств, не является достоверным, относимым и допустимым.
Итог: апелляционное определение отменено, дело направлено на новое апелляционное рассмотрение.

Я представляла в таком споре интересы матери семилетнего мальчика.
После расторжения брака родители в судебном порядке определили, что сын остается проживать с матерью на территории иностранного государства, а отец вправе с ребенком общаться в установленном графике.
Однако отец в нарушение судебного решения и договоренностей с матерью ребенка после проведения с сыном летних каникул в России не вернул сына матери и инициировал судебный спор об изменении места жительства ребенка на место жительства отца в России.
Больше двух лет длился судебный спор, отец ребенка использовал все возможные процессуальные ухищрения, менял подсудность, затягивал рассмотрение дела.
Мы довольно успешно пресекали недобросовестные попытки отца затягивать процесс, но время уходило, а ребенок все это время проживал с отцом в России. Отец не давал согласие на оформление необходимых документов для выезда сына заграницу к матери, злоупотребляя родительскими правами.
Отец формировал у ребенка негативное отношение к стране, где проживала мать ребенка, несмотря на то, что страна проживания матери является одной из самых безопасных.
В каждом судебном заседании я приобщала пакеты документов, подтверждающие необходимость отказа в иске: заключения психологов, характеристики, документы об образовании ребенка в иностранном государстве, переписку с миграционным ведомством.
По истечении двух лет рассмотрения спора суд назначил экспертизу. Ребенок сообщил экспертам, что хочет проживать поочередно с каждым из родителей, но преимущественно в России.
Суд удовлетворил иск отца.
Но мне удалось договориться с отцом ребенка о выдаче необходимых документов для того, чтобы мальчик мог проводить все каникулы с матерью в государстве ее проживания.